Skip to main content

ИДЕЯ

Юрий Альберт
Yuri Albert

004 copy

Из серии «Работы со старыми текстами 1981–1982». 60х50, 4 части. Холст, трафарет, акрил. 2007
Works with old texts, 1981–1982.
Series of 4. 60×50. Stencil, acrylic on canvas. 2007

Четыре работы из серии, основанной на текстовых произведениях художника начала 1980-х годов. Фразы выровнены по центру и написаны черным. Такая подача выбрана, кажется, потому, что напоминает композицию «Черного квадрата» Малевича.

Four works from the series, based on compositions with texts originating in the beginning of the 1980s. Short phrases are painted in black and placed in the center of the composition. The artist may be referencing the structure of Malevich’s “Black Square.”

СОВРЕМЕННИКИ. Вопросительные фразы в работах Альберта находят параллель с инсталляцией швейцарцев Петера Фишли и Давида Вайса под названием «Вопросы» (2002-2003). 15 слайд-проекторов одновременно демонстрировали 1215 слайдов с самыми разными вопросами, от философских до бытовых: «Являюсь ли я спальным мешком для своей души?», «Почему я всегда со всем согласен?», «Если я исчезну, будут ли меня искать?».

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. Текстовые работы Юрия Альберта схожи с ранними концептуалистскими экспериментами европейских художников. Прямым предшественником Альберта следует считать англичанина Кита Арнатта (род. 1930). Одна из его выставок состояла из надписи «Кит Арнатт – художник» на белой стене (1970, галерея Тейт). Кит Арнатт также создал фотографический автопортрет с плакатом «Я настоящий художник». Происходит ироническая, игровая замена реальных результатов деятельности художника на простую констатацию факта.

011 copy

Автопортрет в виде другого художника. 170,1х115,2 (6 частей). Холст, шелкография. 1990
Self-portrait as another artist. 170,1х115,2 (6 parts). Silkscreen print on canvas. 1990

На автопортрете рука закрывает пол-лица художника, вызывая ощущение закрытости и сосредоточенности. Правда, с этим настроением контрастирует цветовая насыщенность и вариативность работы.

In this self-portrait the artist’s hand covers half of his face, giving us the feeling of self-containment and distance. The rich color scheme, however, contradicts this impression.

ИСТОЧНИКИ. В данной работе Альберт цитирует один из автопортретов Энди Уорхола 1967 года. Альберт сохранил количество вариаций на одну и ту же тему, но слегка изменил цвета. К этой работе художника примыкают его «отрицающие» вещи (например, «Я не Кабаков»). Альберт размышляет о том, что делает художника художником, и возможно ли прожить не свою, а чужую жизнь в искусстве. Возможно, эти работы также являются разновидностью магического перевоплощения в другого художника.

DSCF0900_opt[1]

Велосипедное колесо. Объект. 170х40х50. Дерево, металл. 1992
Bicycle Wheel. Object. 170x40x50. Wood, steel. 1992

Вместо заявленного в названии велосипедного колеса перед нами палитра художника. Если колесо на табурете выглядит абсурдно, то палитра еще и громоздко. Странный объект, возможно, говорит о том, что искусство не функционально в повседневной жизни.

Instead of the bicycle wheel referenced in the title of the work, we see an artist’s palette. Though the bicycle wheel looks absurd, a palette would be bulkier. This strange object seems to reflect the artist’s belief that art is a practice removed from the functionality of everyday objects.

ИСТОЧНИКИ. Это произведение Юрия Альберта основано на реди-мейде Марселя Дюшана «Велосипедное колесо» (1913). У Дюшана, правда, вместо палитры к табурету прикреплено велосипедное колесо. Этот объект не сразу стал произведением искусства: Дюшан долгое время хранил его в мастерской. Наблюдение за крутящимся колесом вызывало у Дюшана ассоциации с пламенем костра. С помощью палитры Альберт превращает работу Дюшана в памятник бессмысленной чистоте искусства.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. Использование работ других художников для создания собственных практикуется с 1960-х годов. Несколько вариантов реди-мейда Дюшана создал американец Ричард Петтибоун в 1965 году. Петтибоун вдохновлялся поп-артом и, в частности, искусством Энди Уорхола.

Андрей Монастырский
Andrey Monastyrsky

065[1]

Дышу и Слышу. 61х61. Фотография. 1983
I Breathe and Listen. 61×61. Photograph. 1983

Человек на фотографии (сам художник) внимательно смотрит на загадочный прибор – черную коробку. Две трубки подсоединены к его ушам. Мы не видим окружающего художника пейзажа, только фрагмент заснеженного пространства.

The man in the photo (the artist) stares at an enigmatic device – a black box. Two tubes connect the device to his ears. We cannot see the surrounding landscape, except for a fragment of a snow-covered space.

СОВРЕМЕННИКИ. Эта работа является своеобразным ответом на картину концептуалиста Эрика Булатова «Живу-вижу» (1980). Картина Булатова существует в нескольких вариантах. Она основана на стихотворении поэта «Лианозовского круга» Всеволода Некрасова:

Я уж чувствую
тучищу
я хотя
не хочу
и не ищу
живу и вижу

Если кредо Некрасова и Булатова состоит в максимальной открытости окружающему миру, то Монастырский, наоборот, погружается в себя и следит за самим процессом жизни. Его перформанс, документацией которого является эта фотография, заключался в том, что Монастырский слушал собственное дыхание через специально созданную коробку с несколькими трубками.

062 copy

Из проекта «Золотые линии». 21х29 (3 части). Фото, смешанная техника. 2006
“Golden Lines”. 3 parts 21×29 each. Photograph, mixed media. 2006

На поверхность любительских на вид фотографий нанесены золотой краской линии. Круглые заклепки отмечают отрезки
непрерывной линии. Получившийся график иногда совпадает с элементами композиции, но чаще не поддается однозначной расшифровке.

Golden lines are painted over amateurish photos. Round rivets break the line into segments. The resulting diagram sometimes coincides with elements of composition but more often has no transparent meaning.

ИСТОЧНИКИ. Андрей Монастырский является основателем и автором большинства перформансов группы «Коллективные действия» («КД»). В «Золотых линиях» он использует фотографии, документирующие акции «КД». Деятельность «КД» была основана на концептуализме, восточной философии, искусстве и литературе немецкого романтизма. Участники «КД» старались создать произведения, существующие здесь и сейчас, являющиеся единичным и неповторимым опытом зрителя. Большинство акций проходило на природе, вдалеке от города. Это позволяло участникам и зрителям использовать окружающую среду как своеобразный холст и соотносить свои действия с ним. Так, в одной из ранних акций «КД» под названием «Появление» зрители наблюдали за тем, как двое участников медленно шли к ним через заснеженное поле.

СОВРЕМЕННИКИ. Интерес к графикам и схемам характерен для искусства идей. Этот вид технического рисования действительно родственен концептуализму, поскольку представляет жизнь не через подражание ее формам, а через статистическую или логическую организацию информации. Одной из самых известных работ отечественного концептуализма является «График выноса помойного ведра» Ильи Кабакова. Практически целиком из странных схем и сопоставлений состоит творческое наследие дуэта Вадима Захарова и Виктора Скерсиса («СЗ»).