Skip to main content

НЕОКЛАССИКА

АЕС
AES

New Freedom, 2006.

Новая Свобода (из серии «Исламский проект»). 135,5х95,5. Печать на холсте. 1996
The New Freedom (from the “Islamic Project” series). 135,5х95,5. Print. 1996

Статуя свободы показана на этой работе в том же ракурсе, что и на многочисленных сувенирных открытках. Ее лицо закрыто паранджой, что делает статую не только соответствующей мусульманским обычаям, но и напоминающей Фемиду, греческую богиню справедливости, изображавшуюся с повязкой на глазах.

The Statue Of Liberty is shown exactly as it appears on tourist postcards, but here her face is covered with a Muslim veil, invoking Islamic standards, but also similar to Themis, the Greek goddess of justice.

ИСТОЧНИКИ. Серия компьютерных коллажей «Исламский проект» является одним из самых знаменитых проектов группы «АЕС + Ф». Это одна из первых художественных реакций на угрозу мусульманского терроризма. «АЕС + Ф» попытались представить, что было бы, если вся Европа, Америка и Россия оказались захвачены мусульманами. Помимо статуи Свободы в парандже, они изобразили превращенные в мечети Музей Соломона Р. Гуггенхайма в Нью-Йорке, церковь Саграда Фамилия в Барселоне, казни по законам шариата на Красной площади и многое другое. Некоторые считают, что «АЕС + Ф» предвосхитили анти-мусульманские настроения, возникшие в мире после атак 11 сентября 2001 года.

003[1]

Лесной царь. 120х140. Печать на холсте. 2001
The King of the Forest. 120×140. Print on canvas. 2001

Дети в целомудренном нижнем белье ожидают некое событие, остающееся за кадром. Это профессиональные модели, некоторые из них уже позируют. Позолоченные детали зала наводят на мысль об уроке танцев или кастинге для исторического фильма.

Children in modest underwear are waiting for something we cannot see. Professional models – there’s something decidedly artificial about their poses. Golden walls indicate a dance lesson, a rehearsal, or a casting session for a costume drama.

ИСТОЧНИКИ. «АЕС + Ф» часто используют язык современной рекламы. Дети разных полов и рас впервые появились на плакатах фирмы Bennetton, созданных фотографом Оливьеро Тоскани в 1980-е годы.

ИСТОЧНИКИ. Серия «Лесной царь» основана на средневековой легенде о волшебнике, заманивающем детей в свой замок в лесах. Современному прочтению легенды в свете трагических потрясений середины ХХ века посвящена книга французского писателя Мишеля Турнье «Лесной царь» (1970, русский перевод – 2000). Главный герой, гигант с педофилическими наклонностями, выражает свои желания с помощью фотоаппарата: «Не имея возможности подчинить детишек своей власти, я завладеваю ими с помощью оптической ловушки. Не правда ли, весьма гуманный способ овладения?».

002[1]

Танк и водопад (из серии «Последнее восстание 2»). 100х200. Печать на холсте. 2006
The Tank and the Waterfall (from the “Last Riot 2” series). 100×200. Print on canvas. 2006

Батальная сцена построена по всем законам академической живописи. Однако лица главных героев не выражают никаких эмоций. Декорации подчеркнуто ненатуральны: свет ровно падает на задний и передний план, цвета слишком ярки.

This war painting corresponds to the rules of academic art except that the protagonists’ faces are stripped of emotion. The setting of scene is entirely unnatural – the light is quite bright and is distributed evenly in the foreground and background.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. В серии «Последнее восстание 2» «АЕС + Ф» обильно цитируют сюжеты и композицию академической живописи европейского классицизма. Это сцена напоминает трактовки известного сюжета о Юдифи и Олоферне. В роли жертвы и убийц выступают подростки из модельных агентств, а на заднем плане виднеется танк, причем времен Первой Мировой войны. Водопад в искусстве классицизма часто служил символом источника вечной жизни. «Последнее восстание» – это современное осмысление классики и мифов. «АЕС + Ф», кажется, хотят сказать, что место героического усилия и подвига в наше время заняла поверхностная красивость и культ молодости.

ГЕОРГИЙ ГУРЬЯНОВ
GEORGY GURYANOV

028[1]

Борцы. Триптих. 150х300. Холст, масло. 1993
Wrestlers. Triptych. 150×300. Oil on canvas. 1993

Мощные тела борцов схлестнулись в напряженной борьбе. фрагментарность частей триптиха и монохромность тел вызывают в памяти скорее рисунки, а не живопись мастеров итальянского маньеризма.

The muscular bodies of wrestlers are glued in combat. The white background, the fragmentary nature of the triptych sections, and the monochromatic bodies recall the drawings of Mannerist painters.

ИСТОЧНИКИ. Георгий Гурьянов – один из самых последовательных неоклассиков современной России. В своей любви к образцам искусства прошлого он сталкивает разные эпохи. Гурьянов пишет картины, основанные на фотографии сталинской эпохи, работах итальянских художников эпохи Ренессанса, классицизме 16-17 веков. В этой работе он обращается к рисункам мастеров Высокого Возрождения. Стилизация затрагивает не только проработку скульптурно вылепленных мышц, но и саму композицию: мы видим фрагменты, как будто художнику не хватило холста, чтобы уместить все фигуры.

ВАЛЕРИЙ КОШЛЯКОВ
VALERY KOSHLYAKOV

044[1]

043[1]

Расписание. 340х220,5 (2 части). Холст, битум, акрил. 2006
Timetable. 340×220,5. Acrylic and bitumen on canvas. 2006

Эта картина основана на расписании поездов. Таблица с номерами поездов и пунктами назначения кажется старой и ржавой.

This painting is based on a railway station timetable. It feels old and rusted and some letters cannot be seen.

ПАРАЛЛЕЛИ. В этой работе Кошляков сближается с художниками из раздела «Идея». Расписание поездов представляет собой сухое перечисление пунктов назначения и номеров.

042[1]

Пейзаж с рекой. 300х360. Холст, битум, фольга, акрил. 2006
Landscape with river. 300х360. Acrylic, aluminium foil and bitumen on canvas. 2006

Мирный пейзаж выполнен в коричневато-бурых тонах. Несмотря на приблизительность, эскизность манеры, ощущение закатного света передано очень точно.

A peaceful landscape painted in shades of brown and deep red. The feelings of sunset light are evident, though the artist’s attitude remains spontaneous.

ИСТОЧНИКИ. Три работы Кошлякова – «Расписание», «Кафе» и «Пейзаж с рекой» – относятся к проекту «Саркофаг», показанному в выставочном центре «ПROEKT FAБРИКА». Для Кошлякова эта выставка стала своеобразным итогом размышлений о ценности советского прошлого. В 2000-х годах Кошляков, прозвучавший на российской художественной сцене экспрессивными вариациями на тему античности и основанного на ней Большого стиля, обратился к советской теме. Последовало несколько выставок с объектами и живописью, посвященными различным проявлениям советской визуальной культуры. Кошляков делал из картона и скотча макеты Мавзолея Ленина, писал полотна по мотивам дизайна советских денег и т.д.

041[1]

Москва. Кремль. 200х300. Холст, акрил. 2008
Moscow. Kremlin. 200×300. Acrylic on canvas. 2008

Панорама набережной с Домом Союзов раскрывается в движении слева направо. Городской пейзаж разбивается на фрагменты разной фактуры и плотности письма. Кажется, что картина переписывалась и реставрировалась.

A view of the Kremlin opens in a movement from left to right. The cityscape is broken into fragments of different texture and style. It feels as if the painting was restored and repainted several times

ИСТОЧНИКИ. Виды Кремля давно известны как особый жанр, и в русском искусстве их предостаточно. Кремль как символ центра государства в советской живописи превратился в символ центра мира («Как известно, вся земля начинается с Кремля»). Кошляков предпринимает попытку создать новый пейзаж Кремля, практически лишенный символического значения. Так, красный цвет практически исчезает в ночном освещении, а Дом Союзов растекся свободным пятном. Кошляков специально «старит» фактуру картины и имитирует так называемые «утраты красочного слоя».

Тимур новиков
TIMOUR NOVIKOV

067[1]

Пингвины. 186х236. Ткань, масло. 1989
Penguins. 186×236. Oil on linen. 1989

Два куска ткани образуют неравные части. Никакой фактуры и проработки деталей: только ассоциации с конкретным цветом. Синий – это небо или море, белый выступает в роли Северного Полюса.

Two sheets of different-colored linen – there are no details or textures, only associations: the blue could be sky or sea, the white the North Pole.

ИСТОЧНИКИ. Тимур Новиков был одной из самых влиятельных фигур в искусстве Ленинграда 1980-1990-х, и мало кто из питерских художников не вспоминает его с симпатией или восторгом. В качестве организатора он основал объединение «Новые художники» и Новую Академии изящных искусств. Друзья Новикова всерьез говорят о главном его изобретении в искусстве – так называемой «символической перспективе», пример которой можно видеть на этой работе. «Символическая перспектива» отличается от обратной (в иконописи) и ренессансной (в классической живописи) тем, что для создания пространства художником используется минимум средств. Герои (в прямом смысле слова) полотен превращаются в значки, иероглифы. Новиков сделал довольно много работ, подобных этой. Их все объединяет сочетание огромных плоскостей и мелких композиционных элементов.

068[1]

Оскар Уайльд. 85х124. Ткань, смешанная техника. 1992
Oscar Wilde. 85×236. Mixed media on canvas. 1992

Портрет знаменитого английского писателя и драматурга теряется в богатом обрамлении из бархата с позолотой. Скромная черно-белая фотография помещена в центр композиции, как на трон. Благодаря этому работа представляется торжественным мемориалом.

A portrait of the legendary English writer and playwright lost in a field of expensive gold-encrusted linen. The modest black and white photo rests in the center of the composition as if on a throne, imbuing the work with a deep solemnity.

ИСТОЧНИКИ. В 1990-е Тимур Новиков обратился к классическому и древнему искусству. Он продолжил делать работы из ткани, но теперь они больше напоминали драгоценные тканые оклады для икон, которые создавались с 15 века в русских художественных мастерских. У Новикова даже была серия, посвященная русским святым рубежа 19-20 веков. В данном случае, однако, Новиков поместил в центр композиции денди и эстета Оскара Уайльда, законодателя вкусов Англии в конце 19 века. Возможно, Новиков ощущал внутреннее родство с писателем.

Айдан Салахова
AIDAN SALAKHOVA

080[1]

Я люблю себя. 201х150. Холст, масло. 2005
I’m in love with myself. 201×150. Oil on canvas. 2005

Две женские фигуры предаются чувственным удовольствиям. Название свидетельствует о том, что они суть одно. Белые паранджи скрывают нарисованные тонкими линиями карандаша тела.

Two women are engaged in a sensual game. The title hints that they are one. The white, ghostly clothing covering the pencil-drawn bodies is clearly Muslim.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. Европа несколько раз открывала для себя Восток. В конце XIX века мода на восточный орнамент и восточные удовольствия, от сладостей до танца живота, захлестнула широкие слои общества. В начале ХХ художники искали в условном искусстве Востока вдохновения и подтверждения ценности своих экспериментов. Анри Матисс ездил в Марокко, русские художники Кузьма Петров-Водкин и Александр Самохвалов – в Самарканд. За сто лет экзотика осталась экзотикой, хотя частично и превратилась в штамп благодаря кинофильму «Белое солнце пустыни». Айдан Салахова играет на наших ожиданиях и стереотипах: паранджа обязательно должна скрывать прекрасное тело, а девушки в гаремах – как говорят – предаются запретным наслаждениям.

My bride_opt

Невеста. 220х140. Печать на холсте, видео. 2005
The Bride. 220×140. Print on canvas, video. 2005

Благодаря тому, что печать на холсте сочетается с видео-проекцией, мы будто бы наблюдаем две ипостаси главной героини. Ее физическая оболочка статична, а видео изображает невесту в одухотворенном ритуальном движении: она бросает букет в толпу.

We see the heroine of the painting in two incarnations: in one a static image – a print on canvas, and in the other a moving image concerned with the ritual of choosing the next “lucky victim.”

СОВРЕМЕННИКИ. Черный фон «Невесты» выдает влияние одного из самых знаменитых видео-художников современности – Билла Вайолы. Вайола, долгое время проживший во Флоренции, создает работы по мотивам маньеристских фресок и использует образы христианской мифологии. Работы Вайолы повлияли на современный интерес к видео в целом и видео-портретам в частности. Они стали популярным жанром благодаря произведениям театрального режиссера Роберта Уилсона. Он снимает в студии знаменитостей вроде звезд Голливуда Бреда Питта, Джонни Деппа и Сальмы Хайек. Каждому из них Уилсон придумывает сюрреалистические микро-роли. Портретированием с помощью видеокамеры занималась и русская художница Ксения Перетрухина.