Дмитрий Гутов
Dmitry Gutov

Кризис безобразия. 120х100. Холст, масло. 2004–2006
The Crisis of Deformity. 120×100. Oil on canvas. 2004–2006
Гегель. Субъект и обратные силы. Вариант 2. 100х70. Холст, масло. 2007
Hegel. The Subject and the Backward Forces. Variant 2. 100×70. Oil on canvas. 2007
Переписка Шиллера с Гете. 100х50,5. Холст, масло. 2007
Correspondence of Schiller with Goethe. 100×50,5. Oil on canvas. 2007

Картины выглядят незаконченными, эскизами к большим работам. Художник стремится создать демократичный, доступный каждому стиль, базируясь на советской иллюстрации 1960-х. Переписывание важных текстов на поверхности полотна превращает работу в род напоминания, ступеньки для дальнейших размышлений.

The paintings appear unfinished, like studies for works to come. Improvisational brushstrokes show an artist fumbling for a democratic style, accessible to all viewers. The rewriting of important texts on the surface makes the work a scholarly exercise, food for thought.

ИСТОЧНИКИ. Гутов является большим поклонником крупного представителя марксистского искусствознания – Михаила Лифшица. В массовом сознании Лифшиц ассоциируется с книгой «Кризис безобразия». В ней искусствовед критикует искусство Запада, находя его бессмысленным, асоциальным и буржуазным. Творческий путь Лифшица интересует Гутова не только как мыслителя. В работе «Гегель. Субъект и обратные силы» художник преданно воспроизводит обложку с конспектами Лифшица из великого немецкого писателя. На картине «Кризис безобразия» главный труд Лифшица держит в руках обезьяна. Живопись Гутова получила высокую оценку международного сообщества. Серия его картин участвовала в основном проекте 52 биеннале в Венеции.

Маркс. Рукопись «Немецкая идеология». 73х90. Железо, сварка. 2007
Marx. “German Ideology” manuscript. 73×90. Welding on iron. 2007
Маркс. Рукопись «Немецкая идеология». 58х58. Железо, сварка. 2007
Marx. “German Ideology” manuscript. 58×58. Welding on iron. 2007

Изгибы железных прутьев следуют за блуждающей на полях рукописи мыслью великого основоположника главной экономической теории 20 века. Легкость и необязательность рисунка сочетается с тяжеловесной фактурой.

Metal curves follow absent-minded doodles by Marx on the margins of his famed manuscript. Lightness of touch is contrasted by a bulky texture.

ИСТОЧНИКИ. Интерес Дмитрия Гутова к черновикам и рукописям великих людей выражался в основном на холсте. Он, в частности, переписывал черновики Пушкина. Но в 2007 году он представил отечественному и зарубежному зрителю новую для себя технику: копирование рукописей с помощью железной проволоки и стали. Разница между скульптурой Гутова и функциональной стальной конструкцией примерно такая же, как между рукописью Маркса и окончательным, сделанным в типографии, оттиском книги.

Анатолий Осмоловский
Anatoly Osmolovsky

Путешествие Нецезиука в страну Бробдигнегов (Маяковский-Осмоловский). 131,5х91,5. Фотография. 1993
Netseziudik’s Journey to the Land of Brobdignags (Mayakovsky-Osmolovsky). 131,5×91,5. Photograph. 1993

Путешествие Нецезиука в страну Бробдигнегов (Маяковский-Осмоловский). 131,5х91,5. Фотография. 1993

The small figure of the artist is seen sitting on the shoulder of the giant statue of the poet. The black and white photo has a high level of contrast, making the artist appear part of Mayakovsky’s great monument.

ИСТОЧНИКИ. Фигура пролетарского поэта Маяковского всегда была симпатична бунтарям. Сначала его подняли на щит футуристы, затем – борцы за светлое будущее и нового человека. В 1950-е годы, когда поэт давно превратился в памятник, на площади Маяковского собирались поэты и читали – вне всякой цензуры – свои стихи. Анатолий Осмоловский начинал как поэт, после перестройки проникся левыми убеждениями. Поэтому для него Маяковский – важная фигура. Это произведение является документацией перформанса, в рамках которого Осмоловский забрался на плечо памятника. «Бробдигнеги» из названия – это персонажи книги Джонатана Свифта о путешествиях Гулливера, добрые гиганты.

Хлеба. 50х40. Дерево. 2007
Loaf. 50×40. Wood. 2007

В этой работе очевидна христианская символика. Недаром «Хлеба» демонстрируются на стенах, как иконы на алтаре.
Но в то же время работа светская, поскольку основана на работе с формой. Фактура напоминает хлеб, но трещины указывают на деревянное происхождение скульптур.

Though Christian symbolism is evident in the work – icons on an altar – the approach of the piece is decidedly secular in its approach to form. The texture is bread-like, but cracks in the sculptures betray their wooden origin.

Из серии «Жуки». 16х35х30,5. Дерево, пластик. 2004
From the «Bugs» series. 16×35x30,5. Wood, plastic. 2004

Аккуратные, отполированные скульптуры отражают свет, но в их складках он исчезает. Черное, блестящее покрытие объясняет ассоциацию с жуками.

Accurately rendered and polished sculptures reflect light but do not let it in. The forms of the sculptures resemble both a human brain and a walnut; and the black shiny surface explains the association with the bodies of insects.

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ. В создании объектов Осмоловский вдохновлялся скульптурами поп-артиста Клааса Ольденбурга. Ольденбург в 1960-е создал серию изображений предметов повседневного быта и пищевых продуктов из разнообразных художественных материалов. Гамбургеры из гипса и мороженое из мешковины на первый взгляд далеко отстоят от загадочных и притягательных объектов Осмоловского. Главное, что их объединяет – форма, вызывающая самые разные ассоциации и потому самодостаточная.